Справедливость и законность в России существовать вместе не могут, уверены одни. Другие манипулируют общественным сознанием, используя веру людей в справедливость. ИА REX публикует комментарий правозащитника Ефима Андурского на тему справедливости в России.

С законностью всё более или менее ясно. Гораздо меньше ясности со справедливостью. Что же это такое - справедливость? Какой смысл несёт в себе этот термин, которым так охотно оперируют политики? Может ли разницу между справедливостью и законностью пояснить, например, лидер «справедливой» России - кандидат в президенты страны Сергей Миронов? А если нет, то есть ли у него моральное право говорить о справедливости?

Учитывая, что такого понятия, как «справедливость» в отечественном законодательстве не существует, обратимся к Свободной энциклопедии, которая толкует справедливость как понятие о должном. Только кто же возьмётся и, что не менее важно, сможет отделить должное от недолжного, а зерна от плевел?

Но, быть может, справедливость - это социальный аналог физического закона, в соответствии с которым действие всегда равно противодействию? Или справедливость наступает тогда, когда воздаяние соответствует деянию? Но справедливость не есть аналог сугубо медицинской категории «адекватность». Справедливость, подразумевает соответствие прав и обязанностей; труда и вознаграждения; заслуг перед обществом и признания этих заслуг; признание равенства всех перед законом; равного распределения природных ресурсов; свободный доступ к образованию и медицинской помощи, а может быть даже и отказ от налогов, как, например, в Брунее.

Отсутствие «должного соответствия» между всеми этими сущностями Википедия и считает несправедливостью. А в России есть такое соответствие?

«Да, конечно!», - скажут граждане, получившие доступ к природным ресурсам и общенародной собственности, более равный, чем все остальные.

«Нет», - будет ответ подавляющей части населения страны, всё более напоминающей один большой Скотный Двор.

В беседе с председателем Верховного суда Татарстана Ильгизом Гилазовым я сослался на то, что в соответствии с Конституцией мы все равны перед судом и законом. Но ведь мы не равны друг перед другом в имущественном плане?! Поэтому более обеспеченные граждане могут позволить себе и более квалифицированную защиту. Но разве это справедливо?

На это Ильгиз Гилазов заметил, что справедливость есть не что иное, как субъективная оценка законности. И что субъективность для суда неприемлема уже потому, что правда у каждого своя. В отличие от закона, который один для всех граждан России.

Выходит, что понятие справедливости в правовое поле не вписывается?

«Потребители продуктов судебного производства, - поясняет г-н Гилазов, - прибегая к государственным услугам правосудия, рассчитывают на справедливость. И нередко испытывают разочарование, получая законность».

Подводя итог, заметим, что общество и государство существуют в разных системах координат и, следовательно, используют разные термины. Но ведь то, что нужно обществу, не всегда устраивает государство. Это касается, в частности, справедливости, которую члены общества воспринимают как равенство друг перед другом, а судья - как субъективную оценку законности.

Общество не может существовать без государства. И это правильно. Неправильно то, что государство находит для себя возможным управлять не только делами общества, но и самим обществом, диктуя ему свои правила игры.

Однако в норме государство должно играть роль учреждения, которое, как и любое иное учреждение, должно обсуживать учредителя, действуя в соответствии с Основным законом, то есть Конституцией, призванной служить уставом государства. Но Конституция не должна предопределять государственное устройство России. Выбор такого устройства должен оставаться в исключительной компетенции многонационального народа России, точнее, российского общества. Что же касается Конституции, то она должна лишь зафиксировать этот выбор, что, возможно, и не будет «законно». Но это будет справедливо.